Констанс О`Бэньон - Владыка Нила

Подпись отсутствовала, но Даная узнала почерк Урии. Она снова спрятала записку за пояс, и впервые с тех пор, как она находилась в плену, у нее появилась надежда. Появился шанс вырваться на свободу!

Даная понять не могла, как Урия ухитрился отыскать ее, но ведь сумел! Девушка внимательно оглядела каменную стену, и у нее замерло сердце. Он там стоял. Урия!

Должно быть, нелегко было ему взобраться на высокую стену. Он предусмотрительно укрылся в ветвях высокого кипариса. Старик жестом поманил ее, приглашая подойти ближе, и она в ответ махнула рукой и кивнула. Стараясь не спешить, Даная обошла вокруг фонтана и обнаружила, что стражник разговаривает с Викой. Судя по всему, их связывало больше чем простая дружба – он держал ее за руку, ласково заглядывая в глаза. Их взаимное чувство могло послужить Данае на пользу. Если они задержатся вместе чуть дольше, возможно, ей удастся поговорить с Урией.

Даная как будто без всякой цели направилась к стене и остановилась только тогда, когда поравнялась с кипарисом.

– Ты меня слышишь? – спросил Урия.

Даная кивнула.

– Три дня назад я узнал, что владыка Рамтат вернулся в Александрию. Слабо надеясь, что ты можешь быть с ним, я с тех пор каждый день прихожу сюда. Я заметил тебя уже вчера, но у меня не было возможности привлечь твое внимание.

– И тогда ты решил использовать Тия.

– Я больше никогда не усомнюсь в разумности этого сокола. Когда я привязал к его ноге записку, он сразу же понял, что надо делать.

Даная нагнулась и сделала вид, что вытряхиваем камешек из сандалии.

– Будь осторожен. Я не хочу, чтобы стражник тебя заметил.

– Ты в опасности?

– Да, Урия. В большой опасности.

– Владыка Рамтат как-то тебя обидел?

Обидел?! Он безжалостно разбил ее сердце!

– Никто меня не обидел… пока.

– Тогда мы должны как можно скорее забрать тебя отсюда.

Даная ощутила лихорадочное возбуждение.

– Как мы это сделаем?

– Стражник, видимо, неравнодушен к этой женщине. Ты могла бы использовать их отношения в наших интересах?

Даная задумалась ненадолго, пытаясь сообразить, каким образом можно обмануть влюбленных. Испытывая легкое чувство вины, она наконец сказала:

– Наверное, я смогу.

– Я буду здесь завтра в это же время. Попробуй найти способ подойти к стене.

Даная кивнула, не осмеливаясь задерживаться дольше, чтобы стражник чего-нибудь не заподозрил.

– До завтра.

Рамтат легко перемахнул через борт тростниковой лодки и по воде осторожно выбрался на берег. Ночь была темная, и он ничего не видел, ожидая появления человека, с которым предполагал встретиться.

Услышав легкое движение, Рамтат повернулся кругом и чуть не столкнулся с кем-то, подошедшим к нему сзади.

– Ты пришел от Цезаря? – спросил этот человек глухим хриплым голосом.

– Да. Тело уже опознали?

– Я сам его видел. Мне сказали, что лодка опрокинулась, и он утонул.

– Ты уверен в этом?

Человек протянул Рамтату золотой амулет.

– Это было на теле.

Рамтат зажал амулет в кулаке.

– Значит, все кончено.

– Не совсем. – Еще один мужчина появился из тьмы, затем еще один. – Твое мертвое тело будет особым посланием римлянину, которому ты служишь.

Рука Рамтата легла на рукоять меча.

– Что все это значит?!

– Ты больше не сын Египта, раз служишь этому римскому псу!

Меч Рамтата сверкнул в воздухе.

– Значит, ты служишь Птолемею – мертвому царю.

– С гордостью, – заявил человек, бывший, очевидно, вожаком. – Мы обнаружили твоего римского лазутчика среди нас, и если мы не убьем тебя, ты сможешь известить Цезаря о том, что его шпион перед смертью рассказал нам все, что мы хотели узнать. Я занял его место и встретился с тобой вместо него.

Рамтат взмахнул мечом, скрестив клинки с одним из противников, но не сумел увернуться от удара кинжалом. Сначала он ничего не почувствовал, но затем ощутил сильное жжение в боку, словно его опалил огонь. Стиснув зубы, он терпел боль, зная, что не должен обнаруживать слабость.

– Я скажу Цезарю, что стоял над твоим мертвым телом.

Два воина Рамтата выпрыгнули из лодки и поспешили к месту схватки. Сшиблись клинки, и трое мужчин пали мертвыми – один из людей Рамтата и двое врагов.

Рамтат ухватился за рукоять кинжала и выдернул его из раны, чувствуя, как по ноге заструилась горячая кровь. Ударив локтем последнего оставшегося врага, он сбил его с ног и приставил к горлу тот самый кинжал.

– Говори правду, прежде чем умрешь, – или ты предпочитаешь, чтобы я отвез тебя к Цезарю и позволил ему заставить тебя говорить? – Хотя Рамтат не видел лица человека, он почувствовал его страх и решил воспользоваться им. – Для тебя лучше, если ты все расскажешь мне.

Бедняга попытался что-то сказать, но Рамтат держал лезвие слишком близко к горлу, так что он только кивнул.

Рамтат немного отвел кинжал, но чувствовал, как силы словно вытекают из него.

– Говори правду!

– Это уже не имеет значения. Скоро все узнают, что царь Египта умер, а на троне сидит любовница Цезаря.

Рамтат ткнул противника кинжалом, и тот вздрогнут, но все же выкрикнул:

– Все так, как я тебе сказал: царь Птолемей мертв!

Рамтат крепче прижал кинжал к его горлу.

– Как он умер?

– Как я сказал – он утонул.

– Ты говоришь правду?

– Ктянусь моей верностью Египту, и пусть боги поразят меня смертью, если я солгал.

Рамтат кивнул.

– Уже и так слишком много египетской крови пролилось этой ночью. Я хочу сделать тебе подарок, потому что ты храбро сражался за своего мертвого царя. Я дарю тебе твою жизнь. Убирайся, пока я не передумал!

Мужчина не стал спорить, а стремительно убежал прочь, растворившись в ночной тьме. Кинжал в руке Рамтата был обагрен его собственной кровью, и он упал на колени, а затем повалился лицом в песок.

Кровь текла из раны Рамтата, когда его люди несли своего командира к лодке. Гребцы опустили весла на воду, и маленькое суденышко ринулось вперед наперегонки со временем. Все понимали, что, если не доставить раненого к лекарю вовремя, он истечет кровью и погибнет.

Даная наблюдала, как Вика прибирается в комнате, обдумывая, – как лучше объяснить, что она стала свидетельницей нежной сцены между девушкой-рабыней и стражником Масудом.

– Вика! Сколько времени ты уже живешь здесь, на вилле?

Темноглазая девушка, поднимавшая с пола сандалии Данаи, остановилась.

– Я родилась здесь. Моя мать – личная служанка матери господина Рамтата. Мой отец был главным садовником.

– Значит, ты не рабыня?

Девушка выглядела озадаченной.

– Я рабыня, как и мои родители, но иметь такого хозяина, как владыка Рамтат, большая удача для нас по сравнению с большинством людей в нашем положении.